Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите (1 Фес 5, 16 - 18)
Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите (1 Фес 5, 16 - 18)
Rambler's Top100

Успенский Брусенский монастырь

 В 1680 году, во время перестройки каменной Успенской церкви, что в Брусенском переулке, нашли её закладной камень, на котором было написано: «Лета 7060 (1552) прославлена бысть сия церковь Успения Пресвятыя Богородицы при благоверном царе великом князе Иоанне Васильевиче и епископе Коломенском Феодосии». «Благоверный царь и великий князь Иоанн Васильевич» - ни кто иной, как царь Иван Грозный, первым на Руси принявший царский титул. Как и предки его со времён Дмитрия Донского, вместе с великокняжеским званием унаследовал он в вотчины Коломну, куда наезжал довольно часто для отдыха от царских трудов и для всяческих забав: охоты и прочего. Монастырь этот тоже обетный: поставлен в честь взятия Казани. То ли из суеверного страха перед очередным походом на Казань (все предыдущие не были успешны), царь копировал действия своего предка, то ли посоветовал кто сделать всё «так, как князь Димитрий», но похожесть действий налицо: перед тем, как идти на Казань, царь молился в Коломне и дал обет в случае победы выстроить здесь монастырь. Как бы то ни было, удача улыбнулась Иоанну Васильевичу: Казань он успешно взял. Решающая битва состоялась в праздник Успения Божией Матери, и по возвращении из похода он заложил одноимённую обитель в Коломенском кремле. Так, спустя почти 200 лет после возникновения за рекой Богородице-Рождественского Бобренева монастыря в честь первой победы над ордынцами, появилась Успенская обитель - памятник окончательного торжества над остатками врага и становления русской государственности.
Изначально монастырь был мужским, а  его первые насельники - бывшие участники Казанского похода (не перевёлся тогда ещё благочестивый обычай воинов заканчивать свою жизнь иноками - в благодарность Богу за то, что уцелели в битвах, и чтобы замолить грехи совершённых убийств, пусть и вынужденных).
Посреди обители поставили шатровый Успенский храм, изнутри богато украшенный: иконостас, Царские врата и некоторые иконы были покрыты золотом. А главный храмовый образ Успения Божией Матери с деяниями помещался в серебряном киоте. Впрочем, несмотря на богатое убранство храма, он первоначально был единственным каменным строением в обители. Все остальные постройки: кельи, ограда - были деревянные, из бруса, оттого монастырь и получил своё второе название -  Брусенский.
После явления чудотворной иконы Казанской Божией Матери первый список, сделанный с неё, отправили сюда. А вот знаменитую Донскую икону, написанную, как утверждали, самим Феофаном Греком, царь увёз из Коломны в Москву. И хотя с неё было сделано два списка - один для Успенского кафедрального собора, а другой для Пятницких ворот, возмущение горожан, скорбевших о потере святыни, было весьма велико. Именно этим «святотатством» (буквально - кражей святыни) объясняют местные народные предания последующее духовное падение царя Иоанна, быстрое оскудение его рода, после которого страна на долгое время была ввергнута в пучину Смуты.
По прошествии Смутного времени монастырь, на некоторое время запустевший, возродился уже как особножительный девичий. Расположенный в центре большого торгового города, близ дорог, монастырь стал одним из самых посещаемых. Со всех сторон стекались сюда богомольцы - отстоять службу в красивом храме, поклониться Казанскому образу Пречистой. И даже пожар 1698 года, уничтоживший добрую часть города, когда все «брусенные» строения монастыря выгорели дотла, не смог помешать процветанию: уже через три года всё было отстроено заново, жизнь в обители продолжала бить ключом.
Первый серьёзный удар монастырской жизни в России нанесла церковная реформа Петра I. «Великий реформатор», стремившийся всё переделать по лучшему, как он считал, западному образцу, в том, что касалось Церкви, явно перемудрил. Впрочем, генеральная задача этих реформ была выполнена: с «двоевластием» в стране было покончено, церковь окончательно превратилось в придаток государства. В этой ситуации «обезопасить» монастыри, лишить их свободы и самостоятельности, ограничить число и влияние, было очень важно. Монастыри, чьё назначение с древних времён было - окормлять страждущих как физической, так и духовной пищей, превратили в «закрытые учреждения». Согласно новому уставу, сёстрам запрещено было куда-либо отлучаться, и к себе никого не разрешалось принимать. Выход в город осуществлялся только в случае хозяйственных нужд, на 2-3 часа, с письменным разрешением настоятельницы на руках. Мирянам разрешалось находиться на монастырской территории только во время служб.
В 1752 году один из постоянных благотворителей - генерал Ф. В. Наумов -построил вокруг монастыря кирпичную ограду. Ещё раньше он пожертвовал обители земли, так что часть монастырских угодий сдавалась в аренду крестьянам. А в 1761 г. епископом Коломенским и Каширским Порфирием было принято решение строить в Брусенской обители храм честь Казанской иконы Божией Матери. И в самом деле, святыня находилась здесь уже 200 лет, а храма в честь неё так и не было. Церковь решено было строить вторым этажом над трапезной частью Успенского храма. Впрочем, постройка эта так и не осуществилась, поскольку сам монастырь в то время остро нуждался в ремонте.
В конце XVIII  века над Святыми воротами была выстроена трёхъярусная колокольня, колокола для которой были пожертвованы знаменитыми коломенскими благотворителями купцами Кисловыми. Вообще, в те годы в благочестивых купеческих семьях, отличавшихся, как правило, большим количеством детей, считалось «хорошим тоном», чтобы кто-нибудь подвизался в монастыре, как бы «посвящён Богу», являясь молитвенником за всех остальных. Чаще всего в монастырь отдавали дочерей, поскольку на сыновьях лежала другая задача: продолжать отцовское дело. Оставшиеся «в миру», как правило, усердно благотворили тому монастырю, где подвизался их родственник. Так, в 50-е годы XIX века у Брусенской обители был крупный жертвователь, коломенский купец Яков Яковлевич Ермаков, дочь которого Феодосия Яковлевна (в иночестве Феофания) была здешней монахиней. В 80-е годы уже его сын, Флор Яковлевич, на свои средства реставрировал пришедший в ветхость старинный Успенский храм.
Неподалёку от обители находились Ивановские ворота кремля - пожалуй, самые красивые из всех ворот. К началу XIX в., под неумолимым разрушающим действием времени, они сильно обветшали. Денег на реставрацию у городских властей не было, желающих ремонтировать ворота за свой счёт тоже не находилось (да и ни к чему это казалось - город давным-давно утратил своё стратегическое значение, и каменный кремль казался нелепым архаизмом - ценить старину тогда ещё не научились). Власти решили продать ворота на слом, и Брусенский монастырь купил их, чтобы сложить из него себе кирпичную ограду. Горько признавать, но добрая часть келий обители построена из крепкого кремлёвского кирпича, стены которого активно разбирали горожане. Приобретение негодных ворот монастырём преследовало ещё одну цель - заполучить их главное украшение: редкую резную белокаменную икону «Богородица с предстоящим Иоанном Богословом». Однако право владеть иконой оспаривала стоявшая рядом с воротами Иоанно-Богословская церковь. Дело дошло до самого митрополита Московского и Коломенского Филарета, который решил спор в пользу Ивановского храма, который и стал обладателем  святыни. После закрытия церкви в советские годы уникальный образ оказался утрачен, но в 80-х годах прошлого века был неожиданного обретён реставраторами - вмурованный в стену трапезной, где в то время размещалась одна из аудиторий филиала Ногинского торгового техникума. Однако раскрыть его стало возможным только недавно, после того, как техникум окончательно выехал из храма.
К счастью, монастырь принимал участие не только в разрушении кремля, но и в его сохранении. С 20-годов XIX века он взял на свой попечение две ближайшие башни, в Грановитой устроили часовню великомученицы Параскевы Пятницы, с деревянным резным образом внутри. 
Период с 1848 по 1873 год - особый в жизни Брусенской обители. В это время настоятельницей её стала известная игуменья Олимпиада - ставленница митрополита Филарета. Происходила она из богатой семьи, получила хорошее образование, за что немало претерпела в начале своего монашеского пути: её считали «слишком дерзкой». А потому у этого назначения было немало противников, многие, к тому же, указывали на молодость претендентки. Но владыка не ошибся. В должности настоятельницы монастыря Олимпиада обнаружила целый ряд ценных качеств: большое трудолюбие, незаурядные организаторские способности, молитвенный дар. При ней монастырь, пришедший было в упадок, вновь возродился. Завели чтение неусыпаемой Псалтири, привела в порядок монастырский хор, разрешила внутренние нестроения, много лет отравлявшие сёстрам жизнь. При ней монастырь был полностью отреставрирован, Успенскую церковь покрыли железом, достроили западный келейный корпус, игуменский корпус, заложили северный келейный корпус (ныне - здание КЦ «Лига»). Но главным рукотворным памятником Олимпиаде стал величественный Крестовоздвиженский собор. Сам из красного кирпича, с резными белокаменными деталями, красивой лестницей из белого камня. Высоко над монастырской оградой вознёс он свои пять глав, увенчанных шатрами, преобразив не только облик обители, но и всего кремля. Один из приделов собора освятили в честь Казанской иконы Божией Матери. В это же время монастырь обзавёлся своим подворьем в Богородском уезде, в лесу - с этого подворья сёстры безбедно кормились круглый год, а часть леса продавали крестьянам, выручая средства на строительство. В те годы Брусенский монастырь по праву назывался образцовым.
Когда достопочтеннейшая игуменья скончалась, насельницы горько скорбели об этой утрате. Похоронили матушку Олимпиаду справа от Святых ворот, и с тех пор с любовью называли её «нашей вратарницей». Исчезнувшая в советские годы могила бывшей настоятельницы восстановлена после возобновления здесь монашеской жизни в 1997 году и снова стала местом, куда приходят люди с благоговением поклониться этой великой труженице церковной нивы.
В 20-м году в монастыре закрыли все храмы, последний священник, о. Василий Парусников, вынужден был покинуть обитель. В 1922-м монастырь официально был закрыт. Насельницы, которых в то время было несколько десятков, разбрелись по городу и окрестным деревням: кто нашёл пристанище у близких и дальних родственников, кто вынужден был снимать комнату. Несколько монахинь осталось доживать свой век в маленьких деревянных кельях. Долгое время ещё в Коломне среди больничных нянечек и школьных учительниц нет-нет, да и попадались бывшие сёстры Брусенского монастыря. Многие кормились надомной работой: занимались стеганием одеял и прочим рукоделием, «прибирали» покойников, читали Псалтирь по усопшим, нянчили младенцев. Некоторым повезло больше: они устроились прислуживать в оставшихся храмах. А были и те, кто разделил высокую участь многих монахов, священников и епископов того времени: 28 сестёр монастыря пострадали от репрессий, семь из них были расстреляны в 1937 году: преподобномученицы Мария и Матрона (Грошевы), Антонина (Степанова), Ксения (Петрухина), Анна (Горохова), а также мученицы Вера (Графова) и Мария (Журавлёва). Все они причислены к лику новомучеников и исповедников Российских.

Новости
Успенский Брусенский монастырь